March 1st, 2011

шапокляк

Кошкопраздник

Сегодня праздник: Всемирный день кошек. С чем и поздравляю всех котофеев и котовладельцев. Да не переводятся на хозяйском столе мясо во всех видах, сметана, сыр и молоко (гречка, жареная картошка, сердцевинки от кабачков, картофельные котлеты, слоеные плюшки, мороженое), а мыши пусть будут резвыми, но в меру, толстыми и вкусными. За что мы, люди, любим этих скотов? Позволю себе процитировать Майю Кучерскую:

«…коты нам не чужие. И дело не только в том, что, когда их чешешь за ухом, они уютно урчат, а когда не чешешь – аккуратно и быстро снимают котлету с вилки зазевавшегося соседа за столом, после чего мягко повисают на занавесках и с них пружинят на шкаф. Нет, дело вовсе не в этой удивительной смеси пластики, обаяния и нахальства. Коты прочно прописались в культуре. На вопрос каких котов, кошек и котят в мировой литературе вы знаете, каждый из нас легко выстроит хоровод: гофмановский Мурр, булгаковский Бегемот, Матроскин… А Базилио из «Буратино»! А Чеширский кот из «Алисы»! А кошка, которая гуляла сама по себе, не говоря уж о хитрюге в сапогах. Но помимо этих расхаживающих по поверхности нашего сознания антропоморфных персонажей есть и череда безымянных кошек – из серии «Села кошка у окошка». Кошка, глядящая в окно, – неотъемлемая часть среднерусского поэтического пейзажа. Жуковский, Фет, Цветаева, Саша Черный, Блок, Хармс, Бродский и, конечно же, Маршак – все они много и хорошо писали о кошках».

А еще про котов писал Сергей Малеванный. Точнее, про кота. Еще точнее – «Праката». Интересующимся читать здесь: gondola.zamok.net/162/162prakata_1.html

Ура, кошколюбивые сестры и братья!
Девяностожды девять ура!

шапокляк

"Зеленый шатер"

«Зеленый шатер» Улицкой - хорошая книжка про людей. Вовсе не «история диссидентского движения», как ее отчего-то рекламируют. Просто срез российского – советского – бытия. Конечно, в романе есть и про перепечатку книг из совкового Index’а librorum prohibitorum, и про вызовы на Лубянку, и про поворот винта государственной машины, и еще поворот, и еще - мягкое поначалу закручиванье гаек. И про то, как кто-то прогнулся, а кто-то нашел другой выход. Про несидентов и отсидентов. Но это ни в коем случае не отстраненное исследование: Улицкая пишет свою молодость. Своих знакомых, хоть и претворенных в условные фигуры. Ту жизнь. Может, я пристрастна (Улицкую люблю, кроме, пожалуй, «Казуса Кукоцкого»). Но прочесть советую.

шапокляк

Пся крев!

Я щаз сдохну. Милые мои пермяки опять выбухнули. Контекст: великобританский сановный дяденька на закрытом мероприятии намекает другому дяденьке, попроще, белому из ЮАР: вас-то как сюда пустили? Тот парирует, мол, да-да, ох уж эти румяные африканцы и греки, всюду пролезут. Страшное подозрение *рыдает*: румяные - это cheeky. Ы-ы-ы!