January 26th, 2012

шапокляк

Триасов период

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь Триас. Все, к чему бы он ни прикоснулся, обращалось в известняк: и алмазы, и золото, и уран, и нефть. "У царя Триаса дырявые руки!" - злобно шептался плебс. Кончилось, конечно, плохо: еще не обызвесткованные подданные сплотились да и укокошили государя. Ну тут, понятно, кто монаршую особу кокнул, тот и корону увел, а эпоха эта вошла в историю под названием "Триасов период". Да вот незадача:  остались у Триаса потомки, коим пришлось проститься родиной. Простились, ан не простили. И передавали из поколения в поколение свойство все, до чего ни дотянутся, обращать в белесую пыль, известковую труху. К чему это я? А к тому, что и поныне здравствует Триасово семя, в переводчики подалось. Судите сами:

…яркая луна окутала его тело…
…отпечатки с рисунком из ромбов на мягком месте у дорожного покрытия…
…Триасов период…
…стоящие рядами вековые оливки…
…тело плотное, без единой слабинки…
…опустился в кресло и поиграл выпивкой…


Ну ведь труха?..
шапокляк

Поэт Житинский

Кажется, мы все вспомнили прозу А. Н., а ведь остались прекрасные стихи.
Это написано в начале семидесятых:

Мое завещание

Умру я – соберитесь
Все вместе за столом,
Но пить не торопитесь,
Оставьте на потом.
Окиньте трезвым взглядом
Весь мир, что я любил,
Людей, что были рядом,
Пока я с вами жил.
Пускай теперь могила
Меня погрузит в мрак.
Простите, если было
Меж нами что не так!
Мы жили, как умели,
Но черт меня возьми,
Мы главное успели —
Живыми стать людьми.
И если смерть украдкой
Взяла кого из нас,
Дружище, все в порядке!
Не надо прятать глаз.
Я не оставлю детям
В наследство ни гроша.
Останется на свете
Одна моя душа.
Она придет к вам снова
В дни счастья и беды.
Придет, как это слово
Пришло из темноты.
Меня вы не жалейте,
Жалеть меня нельзя.
Ну, а теперь налейте,
Налейте всем, друзья!

Светлая память.