Top.Mail.Ru
? ?
шапокляк

Из пустого в порожнее: записки баронессы Пампы

Previous Entry Share Flag Next Entry
Рождество
шапокляк
karyatyda

 

Вчера утром на Николо-Архангельском бело, густо сыплет снег. В снегу, вдоль аллеи стоят ярко-рыжие, угоревшие летом высоченные туи. Бегает серо-пегая некрупная псина, тощая, всклокоченная, будто ею что-то вытирали. Ветер, но колокол на бетонной стеле молчит. Указатель «Выдача праха». Внутри много пространства и никого, в этой пустоте хохочут ответственные за выдачу тетушки. С нами крайне нелюбезны, в интонации – «Берите и проваливайте». Взяли, повезли. Ощущение странное, как в жутковатой сказке. На Донском все очень быстро, вежливо; незадача: из-за мороза плиту нельзя прицементировать, поставили на клинья. Расстроилась. Рабочий Дима – крупный, добродушный – утешает: не переживайте, вот я записываю в книжечку, будет оттепель, сразу сделаю. На плите теперь четыре фамилии – бабушка, дедушка, мама и няня.

Через полчаса уже идем обратно; метет. Мелкий сухой снег. Иррациональность происходящего. Потом вдруг - легко: прах упокоен, завтра Рождество, мамин праздник (мама католичка).

Дома Митяй наряжает искусственную елку. Зачем, спрашиваю, ты же не католик. Отвечает: бабушка бы порадовалась. И я порадовалась, что он так чувствует.


***

Рождественский романс

Плывет в тоске необъяснимой
среди кирпичного надсада
ночной кораблик негасимый
из Александровского сада,
ночной фонарик нелюдимый,
на розу желтую похожий,
над головой своих любимых,
у ног прохожих.

Плывет в тоске необъяснимой
пчелиный хор сомнамбул, пьяниц.
В ночной столице фотоснимок
печально сделал иностранец,
и выезжает на Ордынку
такси с больными седоками,
и мертвецы стоят в обнимку
с особняками.

Плывет в тоске необъяснимой
певец печальный по столице,
стоит у лавки керосинной
печальный дворник круглолицый,
спешит по улице невзрачной
любовник старый и красивый.
Полночный поезд новобрачный
плывет в тоске необъяснимой.

Плывет во мгле замоскворецкой,
пловец в несчастие случайный,
блуждает выговор еврейский
на желтой лестнице печальной,
и от любви до невеселья
под Новый Год, под воскресенье,
плывет красотка записная,
своей тоски не объясняя.

Плывет в глазах холодный вечер,
дрожат снежинки на вагоне,
морозный ветер, бледный ветер
обтянет красные ладони,
и льется мед огней вечерних,
и пахнет сладкою халвою;
ночной пирог несет сочельник
над головою.

Твой Новый Год по темно-синей
волне средь моря городского
плывет в тоске необъяснимой,
как будто жизнь начнется снова,
как будто будет свет и слава,
удачный день и вдоволь хлеба,
как будто жизнь качнется вправо,
качнувшись влево.




  • 1
Да, мы тоже позавчера нарядили, чтобы быть поближе к тем своим любимым, которые праздновали рождество.

А они, ушедшие, они не там, на Николо-Архангельском, они с нами, смотрят себе на ёлку.

Мне тоже так думается. Первое Рождество без мамы. Никак не привыкну, что ее нет, хотя в общем-то она ушла два года назад. Перестала нас узнавать, жила в своем мире, но ведь жила... Уговариваю себя, что там ей легче, потому что последние недели были очень мучительными.

  • 1